|
Сюжет многосерийного фильма, снятого Валерией Гай Германикой, кажется, знаком каждому сегодняшнему подростку. Стоит ли говорить открыто о жизни старшеклассников?
Проблема отцов и детей стара как мир. Можно вспомнить классиков, можно посмотреть фильм Подниекса, пролистать подшивки старых газет с трафаретными заголовками «Легко ли быть молодым?» и найти у каждого поколения (а точнее – каждой пары поколений) один и тот же ответ. Разве что слегка трансформированный временем, обществом, политическим строем.
Бунтарями всегда выступают дети, осуждают – взрослые. И у Германики также.
На экране обычная московская школа. Массовка – обычные ученики.
Некогда образцово-показательный 9«А», потерявший классного руководителя – Учителя Года – Анатолия Германовича Носова, становится кошмаром всей школы. Внучка Носова – неформалка Аня – оказывается чуть ли не главным трудным подростком. А новичок Илья Епифанов постоянно выставляет одноклассников в несвойственных им амплуа, провоцируя неприятности…
Возможно, всё не так концентрированно в едином временном промежутке, но до боли знакомо. Собирательные образы девятиклассников, ситуации, разговоры и всё то, «из чего же сделаны наши мальчишки/ девчонки»: драки, болтовня о сексе, агрессия, непонимание родителей, алкоголь, курение за школой, дискотеки…
Однако Валерия Гай Германика отличается от режиссёров-предшественников. На мой взгляд, изложение подростковой действительности у неё вышло правдоподобнее, чем у упомянутого выше Юриса Подниекса в 1987-м («Легко ли быть молодым?»).
У него – прямые разговоры с проблемными подростками, заявляющими: «Мы другие, не такие, как вы». У неё – взгляд молчаливого очевидца, оказавшегося в гуще событий. У него – вопрос обществу. У неё – бросок.
Германика не сетует на неразрешимость вопроса поколений. Она просто повествует. Обнажает действительность, ставит перед фактом.
Это подчёркнуто в том числе технически: нет художественного «украшения» саундтреком, а способ «оперативной съёмки» создает эффект скрытой камеры, документальности, подсматривания за происходящим.
Стоит, кстати, отметить: Подниекс снимал классическую документалку, а Германика – фактически драму.
Из всех возможных кинопараллелей к «Школе» наиболее близка разве что «Маленькая Вера» Василия Пичула, наделавшего своими откровенными сценами немало шума в 1988-ом.
Но разница опять же в эффекте «свидетельства» у Германики, а ещё – в её намеренной не-сосредоточенности на одной конкретной сюжетной линии.
В идее фильма «Школа» нет навязывания. Изначально. Его искусственно создают те, кто старается откреститься от происходящего на экране. То ли взрослое общество боится взглянуть в глаза правде, то ли впрямь не верит. И пока критики расходятся на два лагеря, споря о том, чему такая «Школа» научит детей, а чиновники настаивают на запрете сериала, молодёжь открыто заявляет: «Так оно и есть!» В блогах и на форумах с режиссёром охотно соглашаются как школьники, так и те, кто недавно покинул порог среднего общеобразовательного учреждения, уже успев оценить «ошибки юности»…
Верить или не верить фильму – дело каждого.
В любом случае двадцать с лишним лет назад нам уже наглядно доказали с экрана: «В СССР секс есть». Так же как и подростковая жестокость, алкоголь, агрессивные субкультурные течения, непонимание. Покричали – смирились. Доказуемо ли обратное сегодня? |